Стефан Малларме Стихотворения Перевел Роман Дубровкин

Зима пора надежд и светлого труда, — Растекшись по крови, бесцветной, как вода, Все существо мое зевота затопила. Железным обручем сдавило мне виски, Как будто скобами прижата крышка гроба, Один брожу в полях и разбирает злоба: Так разгулялся день, что не унять тоски. На землю упаду, здесь аромат разлили Деревья, здесь мечту похоронить я рад, Изрыв зубами дерн под стебельками лилий, А скука ширится от солнечных оград, Где наглая лазурь качается со смехом, И пестрый гомон птиц ей отвечает эхом. Страх Не ради твоего податливого тела Я здесь, мой поцелуй не всколыхнет, пойми, Неправедных волос, ах как бы ты хотела Отречься от грехов, завещанных людьми. В угарном забытьи мы головы уроним, От совестливых снов отгородив сердца. Так долго ты лгала, что о потустороннем Узнала более любого мертвеца. Порок бесплодием отметил нас обоих, Но черствым камнем он заполнил пустоту Твоей груди, а мне, а мне невмоготу Предсмертный слышать хрип в сердечных перебоях. Я, как от савана, спасаюсь от гардин, Я умереть могу, когда усну один.

Стефан Малларме Стихотворения, статьи, эссе

Густыми складками лежит на пыльном кресле, боюсь, что главная колонна рухнет, если Не будет памятью иной подкреплена. Магических страниц седые письмена, Они в безумии оваций не воскресли, Знакомых крыльев дрожь, пленявшая не здесь ли! Из подлинных глубин ликующего гула Лавина поднялась и паперть захлестнула, Где, ненавидимый, в огне фанфар возник Не Рихард Вагнер, нет! Посвящение Чуть заря на склоне горном Оркестровою грозой Вслед за звучным этим горном На пути возникнет торном.

(Стефан Малларме" Удача никогда не упразднит случая"; гр. Тату" All about us","Зачем") Страх - наш враг >. Потусторонний беспамятный демон.

Все, в чем таяться вязь и вес… Ты первым делом не стремись… К подбору слова с упущеньем… Дешевка — песни наущенье… Неточность с точностью слились. На самом деле это вовсе не манифест музыкального или иного авангарда в его расхожем смысле. Дариюс Мийо и Артюр Онеггер всегда были во всеоружии, чтобы нам помочь… Дариюс своей тросточкой из рога носорога хлестал по колоннам Греции и по лианам девственного леса… Артюр не отмечен духом гениальности, он склонен к лиризму иного толка — не столь тропическому, а скорее близкому мастеровитости строителей соборов и заводов.

Вместе с ними Кокто прежде всего искал новые формы музыкального театра, отвергая как музыкальную драму Вагнера, так и символистский театр Дебюсси. Постановка состоялась в году у Дягилева и провалилась. Слабость либретто признал и сам Ж. Затем, от индусской легенды он обратился к жанру реалистического балета термин Кокто: Что же такое реалистический балет по Кокто? Реалистический балет — это зрелищность, жизненность, не чурающаяся бытовизма. Поэт декларировал свое право на балаган, иронизируя над театральными шаблонами:

Родился в семье служащего. В пятилетнем возрасте потерял мать. В возрасте 10 лет его отдали в пансион, а затем в лицей города Санса, где он и начал писать стихи. Впоследствии получил диплом преподавателя английского языка. Вернулся во Францию, где преподавал английский язык в колежах Турнону и Авиньона.

В этом мире французы закупоривают бочки, Сократ держит чашу с ядом, немцы загружают бомбы в самолеты, Малларме пишет стихи, американцы.

Итак, сравним две версии"сонета на икс". Вот версия Романа Дубровкина: Над ониксом ногтей, простертых в темноту, Полуночной Тоски качается лампада, Там Феникс разметал сожженную мечту, Но в урне траурной нет пепла звездопада. А в комнате ночной, уставясь в пустоту, Буфета сонного безмолвствует громада: К стигийским берегам ушел хозяин сада.

И только у окна, мерцая на свету, Резной единорог терзает наготу Злаченой нимфы вод, и мертвая наяда Летит из зеркала в ночную черноту, Не в силах отвести тускнеющего взгляда От молчаливых звезд, пронзивших высоту. А вот версия Вадима Алексеева, высмеянная соперником по переводу в первом издании Малларме издательство Радуга , причём без воспроизведения моего текста, за глаза. Роман Дубровкин собрал в Приложении все переводы Малларме, сделанные за полтора столетия, и лишь мои переводы в это Приложение демонстративно не включены.

Творчество С. Малларме

И музыка текла с невидимых смычков В лазурь дымящихся, туманных лепестков. Ты первый поцелуй узнала в тот счастливый, Благословенный день, -- дурманные приливы Терзали душу мне, пьянея от мечты, Не оставляющей похмельной пустоты Сердцам, что навсегда с ревнивой грустью слиты. Я шел, уставившись в изъеденные плиты Старинной площади, когда передо мной, Смеясь, возникла ты под шляпкою сквозной Из отблесков зари, так в полумраке тонком Я зацелованным, заласканным ребенком Следил, как добрая волшебница, во сне, Снежинки пряных звезд с небес бросает мне.

заметная фигура Малларме терялась на фоне затмевающих .. Страх. Не ради твоего податливого тела. Я здесь, — мой поцелуй не всколыхнет.

Предсмертный слышать хрип в сердечных перебоях. Возможно, поэтому я больше опасаюсь не собственного нахождения на краю пропасти, а когда там находится кто-то другой. При виде, кого-то готовящегося к прыжку в бездну меня просто начинает охватывать дикая слабость, плавящая мои бренные колени. У меня отсутствует клаустрофобии в обычном смысле, но есть её некая разновидность совмещённая с боязнью задохнуться.

Поэтому я ненавижу в походах ночевать в переполненных палатках, где жарко и под утра начинается дикая духота, навязчивым полиэтиленом душащая наши лёгкие. Во многом, это продолжение истории, когда я в детстве задыхался в переполненном общественном транспорте утром. Обычно это было после какой-то болезни вроде бронхита или воспаления лёгких. И от слабости и недостатка кислорода меня слегка мутило и я практически терял сознание.

В этом смысле метро намного лучше автобусов. Из всех живых существ я более всего боюсь пиявок. Мне отвратительна их перетекающая бесформенность.

Лазурь. Стефан Малларме. Перевод с французского

Малларме В получил диплом бакалавра. Вопреки желанию отца, отказался от карьеры чиновника: В провел несколько месяцев в Лондоне, где усовершенствовал свое знание английского.

автор Стефан Малларме (—), пер. ни единого cy из страха двинуться с места и убедиться, что инструмент пел не один.

Так я влюблен в виденье? Иль ночь мне нанесла всю эту кладь сомненья? Ее не примет лес, мне не очертит грань Поутру хрупкая деревьев филигрань. Неужто… Ошибка чувств — и все? Подумай, ловелас, Ведь все твои мечты не тронут синих глаз Прохладной, роднику подобной, самой славной. Другая — вся порыв, он разве не для фавна, Как легкий ветерок в жару твоей шерсти?

Нет, обморочен зной, и духота почти Недвижна — утро хоть и бьется, свежесть помня, Водою не журчит, свирель мою не полня Аккордами из рощ; а ветерок опять Готов один на двух соломинках сыграть, Так разойдется звук, еще сухой и колкий, В дожде — и горизонт без милостливой щелки Откроется тому, кто, метя далеко, Небесный свод пронзил, искусно и легко. О сицилийские брега тиши болотной, Хвальбы мои — и те от здешних солнц дремотны, Пусть говорят цветы, в их искрах путь мой жив: В час пекла, весь разбитый, Злюсь, что ансамбль исчез, вопрос оставив мне: Не спутал ли я всех, желанных в полусне?

Жером Жан Леон

Биография Биография Французский поэт и писатель, глава символистской школы. Родился в семье Нумы Малларме, служашего Управления по делам собственности. В пятилетнем возрасте потерял мать; воспитывался ее родителями. С учился в религиозном пансионе в Отейе, с — в лицее Санса; пребывание там оказалось для него мучительным.

Больше половины поэтического наследия Малларме составляют стихотворения на случай, ярким примером которых Табак, туман иль приступ страха.

Железным обручем сдавило мне виски, Как будто скобами прижата крышка гроба, Один брожу в полях и разбирает злоба: Так разгулялся день, что не унять тоски. На землю упаду, здесь аромат разлили Деревья, здесь мечту похоронить я рад, Изрыв зубами дерн под стебельками лилий, А скука ширится от солнечных оград, Где наглая лазурь качается со смехом, И пестрый гомон птиц ей отвечает эхом. Не ради твоего податливого тела Я здесь, мой поцелуй не всколыхнет, пойми, Неправедных волос, ах как бы ты хотела Отречься от грехов, завещанных людьми.

В угарном забытьи мы головы уроним, От совестливых снов отгородив сердца. Так долго ты лгала, что о потустороннем Узнала более любого мертвеца. Порок бесплодием отметил нас обоих, Но черствым камнем он заполнил пустоту Твоей груди, а мне, а мне невмоготу Предсмертный слышать хрип в сердечных перебоях. Я, как от савана, спасаюсь от гардин, Я умереть могу, когда усну один.

малларме страх сочинение

Тем не менее Стефан Малларме — в свою очередь начинал с романтизма, с увлечения Гюго, поэтами Парнаса, Бодлером и Эдгаром По, ради чтения которого изучил английский язык потом стал преподавателем этого языка. Стихи Малларме в е годы достаточно традиционные, романтические по острому ощущению зла, в царстве которого произрастают цветы нетленной красоты. Первые стихи его были опубликованы в г. Со страхом, так как я изобретаю язык, который бы проистекал из совершенно новой поэтики

«Паденье — неизменный спутник страха» Казино, . Из французской поэзии. Стефан Малларме. «Плоть опечалена и книги надоели .

И музыка текла с невидимых смычков В лазурь дымящихся, туманных лепестков. Ты первый поцелуй узнала в тот счастливый, Благословенный день, -- дурманные приливы Терзали душу мне, пьянея от мечты, Не оставляющей похмельной пустоты Сердцам, что навсегда с ревнивой грустью слиты. Я шел, уставившись в изъеденные плиты Старинной площади, когда передо мной, Смеясь, возникла ты под шляпкою сквозной Из отблесков зари, так в полумраке тонком Я зацелованным, заласканным ребенком Следил, как добрая волшебница, во сне, Снежинки пряных звезд с небес бросает мне.

К помаде больше ты питаешь интереса, Болонкой не прижмешь меня к шелкам тугим, Я не придворная забава и не пьеса, Но, кажется, меня Вы предпочли другим. Завит искусством ювелира Твой локон золотой, твой смех -- трава для клира Овец, отзывчивых на прихоть госпожи. Так прикажи, и я на флейте заиграю, На веере любви присяду робко с краю, Стать пастухом твоих улыбок прикажи!

Я в парусиновой стене прорвал окно! Из омута измен не выплыть, и смешно, Что Гамлета тоска, всегда одна и та же, Сметет мой зыбкий склеп, -- навек исчезнув даже, В исконной чистоте я опущусь на дно. Но вот под кулаком запела медь кимвала И наготу мою жемчужную сковала: Внезапный блеск, искрясь, лицо мне опалил.

Как мог я не понять полночный ужас кожи! К тугому животу примеривает груди И вскидывает вверх попробуй-ка достань!

Раскрасить мой текст!

Торжественная грусть триумфа, о котором Молчат пророчества. Кормилица зимы, Под своды каменной, зарешеченной тьмы Сошла я и во рву, куда на бурых лапах Столетий проклятых прокрался львиный запах, Стояла, но меня не тронули цари Пустынной древности, покуда изнутри Катился липкий страх, — блестящая опала Меня прельстила вдруг, — так прежде рассыпала Я над поверхностью дворцового пруда Резные лепестки кувшинок, что всегда Живут в душе моей мучительным узором, А возле самых ног, следя притихшим взором За веером мечты, как замерший прибой, Расположились львы.

Но, нянька, что с тобой? Уйми старушечий озноб и казематы Пещерные забудь!

Растение передает идею ужаса, страха или, наоборот, радости, любви. феноменом сверхреальности (белая кувшинка, цветы-птицы у Малларме).

Повержено во тьму тревожных очертаний, Крыло зари дрожит в разрушенном фонтане. Повержен пурпуром безжалостных бичей, Рассвет на башню к нам сошел, под свод кумирни Пеплохранительной, где в ладане и смирне Чернеет жертвенник надгробный, -- как жесток Каприз пернатых зорь: Над обветшалой урной Бассейна мертвого ни брызг, ни ряби бурной: В холодном омуте бессмысленного дня Сгоревшей осени дымится головня, Ни лебединых дуг, что в снежном мавзолее Таили темный клюв, белее и круглее Под мраморным крылом, и ни одной звезды, Сверкнувшей гранями над зеркалом воды.

Подручный палача в пурпуровом покрове! Пустой проем окна над пламенным прудом, Там спальня, там зарей испепеленный дом, Там время тусклые трофеи умертвило, Там дремлют панцири резные, там сивилла Сквозь серебристые шпалерные цветы К задумчивым волхвам: Крыло зари дрожит, омытое слезами Тень, отраженная в магическом бальзаме, И уносящийся, о прошлое, к тебе Колдуньин голос мой, готовый к ворожбе, Покуда ладаном раздумий полон воздух, Старинный, как мечта об ароматных звездах, Над бронзой стынущих кадильниц, в тишине Холодной древности, по выцветшей волне Пустого савана, сквозь кружево резное, Восходит облако, сквозящее, сквозное, Чей безнадежный блеск так бледно-бирюзов Какую даль таит запретный этот зов!